Imagining the Catastrophic Consequences of a New War in Korea

27 09 2017

New War in Korea(Leonid Petrov for Daily Telegraph, 23 September 2017) The 1953 Armistice Agreement brought a sustainable halt to the Korean War, but has never ended it. Nor did it transform into a peace regime. During the last sixty four years the North and South Koreans live in the conditions of neither-war-nor-peace, which has certain advantages and downsides for both regimes separated by the Demilitarised Zone.

For the communist government in the North, the continuing war provides legitimacy and consolidates the masses around the Leader, who does not need to justify his power or explain the economic woes. For the export-oriented economy and steadily democratising society of South Korea, the continuing war against communism provides broad international sympathy, which is translated into the staunch security alliance and economic cooperation with the US. Any change (intentional or inadvertent) in the current balance of power or threat on the peninsula would lead to immediate re-adjustment or re-balancing of the equilibrium.

Military provocations of the North, does not matter how grave or audacious (i.e. 1968 guerrilla attack on the Blue House in Seoul, 1968 the USS Pueblo incident, 1976 Axe Murder Incident, 2002 naval clashes in the West Sea, the 2010 ROK corvette Cheonan sinking or Yeonpyeong Island shelling), have never led to the resumption of war. Similarly, peace and reconciliation-oriented initiatives (i.e. the 1972 Joint North-South Korean Communiqué, the 1991 Joint Declaration of South and North Korea on the Denuclearization of the Korean Peninsula, or the 2000 North–South Joint Declaration) inevitably end with a bitter disappointment. It seems that both Koreas are destined to live in the perpetual fear of war without really experiencing it.

Regional neighbours find this situation annoying but acceptable because the reunification of Korea can be potentially dangerous for some and advantageous for others. The Cold War mentality persists in Northeast Asia and dictates to its leaders to exercise caution in any decisions related to the Korean peninsula, which is known to be the regional balancer. After the WWII, Korea was divided by the great powers for a good reason – to separate the communist bloc from the capitalist democracies. Seventy years later, Korea still serves as a buffer zone which separates the economic interests of China and Russia-dominated Northeast Asia from the US-dominated Pacific Rim.

Should any of the actors start changing the equilibrium in Korea, the stabilising forces of reasoning and good judgement will inevitably return the situation to the original and steady balance of threat. Neither the UN intervention in Korea nor the Chinese counterattack in 1950 could help Koreans to reunify their country. Similarly, North Korea’s progress in building their nuclear and rocket deterrent (independently from what is promised by the alliance with China) will be counterbalanced by the return of US-owned nuclear weapons to South Korea or by the resumption of Seoul’s indigenous nuclear program, which was abandoned in the 1970s. When the balance of threat is restored, a temporary period of improved inter-Korean and DPRK-US relations will follow. Peaceful or hostile co-existence in Korea serves the interests of the ruling elites in both Koreas and benefits their foreign partners too.

Imagining the catastrophic consequences of a new war in Korea is pointless because everyone (in Pyongyang and Seoul, Washington and Moscow, Beijing and Tokyo) understands the risks associated with imminent nuclear retaliation. After the 2006 nuclear test North Korea is a fully-fledged nuclear power and what was previously possible (or at least hypothetically imaginable) with regards to a military action against Pyongyang is simply out of question these days. Whether Washington admits the reality or continues to produce the self-deceitful blandishments of a surgical strike against North Korea, a new hot war in Korea is not feasible simply because it serves no ones’ interest.

First, it would be suicidal for the aggressor and equally catastrophic for the victim of aggression. Second, when the nuclear dust settles the presumed victor would not know what to do with the trophy. The Kim dynasty would not survive another war for unification. Democratically elected government in Seoul would not know how to rule the third of its (newly acquired) population who is not familiar with the concept self-organisation. The cost of damaged physical infrastructure rebuilding will be dwarfed by the long-term expenditures required for maintaining social order in the conquered territories, re-education and lustration of the captured population. Survivors would prefer to seek refuge in a third country out of fear for revenge and reprisals. The exodus of Korean reunification is not something that regional neighbours are ready to welcome or absorb. It will take years and trillions of dollars before Korea can recover after the shock of violent unification.

Even a peaceful unification is likely to pose threat to Korea’s neighbours. The windfall of natural resources and economical labour force, if combined with advanced technologies and nationalism-driven investments, will help Korea outperform the industrial powerhouse of Japan and enter into open competition with China. A narrow but strategically located Russo-Korean border corridor will link the European markets and Siberian oil with Korean industrial producers. An underwater tunnel, once completed between Korean and Japan, will undermine the Sino-American duopoly and link the peninsula with the islands.

If the North and South are unified, the presence of US troops will be questioned not only in Korea but in Japan as well. US security alliance structures across the Pacific will crumble, followed by economic and technological withdrawal from the region. Even the new Cold War against China and Russia won’t help Washington to prevent the major rollback of American influence in Asia and the Pacific. Russia and China, as well, upon losing the common adversary will need to resume competition and power struggle for regional hegemony. Thus, the unification of Korea will open a new era of regional tensions, which nobody is really prepared to endure.

Korea today, however divided and problematic, is a capstone of regional peace and stability which must not be touched by political adventurists. The balance of Northeast Asian regional security architecture has been hinging on the 1953 Armistice Agreement, which proved to be sold and robust enough to survive many international conflicts. Even the acquisition of nuclear armaments by North Korea is not going to change the inter-Korean relations or Koreans’ relations with neighbours. However, if North Korea is deliberately targeted or attacked and destroyed, as has been threatened from the UN podium, that would trigger the processes far beyond of our imagination and control and inevitably lead to tectonic shifts in politics, security and economy of the region, which collectively produces and consumes approximately 19% of the global Gross Domestic Product. Surely, nobody will play with fire when so much is at stake.

Что случилось с Ким Чен Иром?

29 10 2008

Вот уже полтора месяца, как СМИ всего мира задают вопрос – "Что случилось с Ким Чен Иром?"  А.Ланьков, И.Захарченко и К.Асмолов уже уделяли этому вопросу немало внимания. Самые последние сообщения говорят о том, что КЧИ лежит в больнице, приглашает к себе нейро-хирургов из Китая и Франции, но страной по-прежнему руководит (AFP: Kim Jong-Il likely in hospital: Japan PM). Причём, в качестве источника этой информации журналисты сегодня цитируют нового Премьер-министра Японии Таро Асо и известного историка, профессора Токийского Университета Вада Харуки. Итак, всё по-порядку…

Японский фактор

До сегодняшнего дня все слухи о болезни КЧИ исходили из Японии, а именно из японских газет, которым (по оценкам А.Ланькова) доверять можно не более чем на 2%. Западная пресса эти слухи дружно поддерживала и активно муссировала. Своим непоявлением на важных мероприятиях общенационального значения (парад 9 сентября, празднования 10 октября, и т.д.) сам КЧИ этим слухам придавал новый импульс. Почему именно Япония стала источником такого рода интригующей информации?

Смею не согласиться с А.Ланьковым в том, что у них самые близкие контакты. После признаний КЧИ на встрече с японским премьером Коидзуми в 2002 г. в Пхеньяне, что КНДР долгое время занималась похищением японских граждан в целях подготовки собственных шпионов, отношения между Северной Кореей и Японией испортились окончательно и связей нет почти никаких. Регулярный паром Мангёнбон, десятилетиями курсировавший между Вонсаном и Ниигатой, перестал выполнять рейсы, а про-северокорейская организация в Японии (Чосен Сорен = Чочхонрён) стала подвергаеться откровенному линчу со стороны японских властей и общественности. Заподозрить чочхонрёновцев в сознательном "сливе" информации о здоровье Вождя в японскую правую прессу я не решусь.

Скорее наоборот. Дело во внутриэкономических и внешнеполитических проблемах, с которыми продолжает бороться сегодняшняя Япония. Уход в отставку японского премьер-министра, начало мирового финансового кризиса и падение котировок на японских биржах, неприятный для Японии разворот американской политики по отношению к Северной Корее на шестисторонних переговорах — всё это события произошедшие за последние два месяца. Другими словами, Япония сейчас переживает настоящий кризис. В этой ситуации КЧИ и его здоровье как нельзя лучше помогают отвлечь внимание японских избирателей от внутренних проблем. Вот и сегодня Премьер-министр Асо взял на себя смелость объявить, что КЧИ нездоров, лежит больнице, но страной управляет. От ответа на вопрос откуда у него такая информация, японский руководитель, разумеется, уклонился…

Мнение северных корейцев

Что касается профессора Вада Харуки, который на прошлой неделе (18-22 октября) посетил КНДР с частным визитом, направленным на поиск путей к улучшению двусторонних отношений между Японией и Северной Кореей, то его осведомлённость о здоровье КЧИ также оставляет желать лучшего. Вот что он сказал во время сенсационной пресс-конференции в Токио по возвращению из «Страны ядерной свежести» : "I firmly believe Chairman Kim Jong-Il is sick. However, seeing how he was able to lead and give instructions in the negotiations with the United States, I came to conclude his health is still okay."

Иными словами, Вада-сенсей основывается на своих личных впечатлениях и никакой реальной информации касающейся здоровья северокорейского руководителя не имеет. Единственной полезной и достоверной информацией можно считать следующее его наблюдение: "So people have a sense that something is happening. But it did not appear in the city that people are seriously worried." Действительно, жители страны понимают, что что-то происходит, но никакой паники или напряжённости этой связи в Северной Корее не наблюдается.

Северные корейцы внутри страны наотрез отказываются обсуждать вопрос о том, «что будет если…» Травма, которая до сих пор ассоциируется со смертью Ким Ир Сена (отца КЧИ и Вечного Президента КНДР) в 1994 г. настолько свежа в народной памяти, что возвращаться к этой теме никто не хочет. Все понимают, что КЧИ не вечен и рано или поздно придётся прощаться и с ним, но вдаваться в подробности этой новой драмы желающих нет. Есть, конечно, и те, кто что-то знает о реальном положении дел (и состоянии здоровья Вождя), но это совсем другой уровень и утечка правдоподобной информации из тех кругов маловероятна. Кстати, северокорейская Pyongyang Times недавно намекнула, что у КЧИ это лето выдалось наредкость напряжённым, и что за 20 самых жарких дней он посетил более 30 объектов (воинских частей, заводов и совхозов), исколесив почти 4000 км. Как знать, может быть такой график и сказался на здоровье Железного Полководца?

Те граждане КНДР, которые находятся по делам в Китае или других странах, очень философски подходят к проблеме смертности своего Вождя и стараются не касаться этой темы под предлогом того, что находятся вдали от Родины и не владеют полной информацией. Слухи о том, что в середине октября по дипломатическим каналам якобы прошла инструкция всем сотрудникам посольств и консульств КНДР находиться в режиме ожидания «важной информации», также, подтверждения не нашли. Из моих разговоров с северными корейцами, находящимися по долгу службы в Китае, я понял, что эта инструкция либо никогда не существовала, либо настолько тщательно скрывается, что реально никакого влнияния на их обычную рутинную работу не оказывает.

Здоровье Вождя и будущее КНДР

По слухам, ещё в августе из Китая в КНДР отправилась группа врачей для «обследования высокопоставленного лица» в этой стране. Данная информация вполне вероятна т.к. для Пхеньяна китайские врачи всегда оставались эталоном профессионализма и залогом сохранности врачебной тайны. Да и для Пекина такое приглашение открыло бы уникальную возможность проникнуть в святую святых «затворнического королевства», от чего было бы трудно отказаться. Почему не позвали светил медицины из Москвы не совсем понятно. Скорее всего побоялись возможной утечки информации, да и китайцы обиделись бы, если бы их не позвали первыми.

На сколько эффективна оказалась помощь китайских врачей – другой вопрос. Если врачей вызывали именно к КЧИ, и они провели какую-то операцию, то пока результат их работы остаётся проблематичным. Особенно, если принять во внимание последние сведения о том, что старший сын КЧИ, Ким Чжон Нам, несколько дней назад посетил Париж с целью приглашения французского нейрохирурга Francois-Xavier Roux в Пхеньян. Специалист согласился и уже вылетел в Пекин. Эта история также вполне правдоподобна, учитывая тот факт, что члены семьи Кимов всегда ездили во Францию и Швейцарию на лечение и послеоперационный отдых. Вопрос остаётся в том кому и какого рода хирургическая помощь понадобилась в этот раз.

Все эти косвенные данные данные ставят больше вопросов чем дают ответов. Тем не менее, уже сейчас можно сделать несколько логических выводов. Во-первых, ясно что в Северной Корее возникла какая-то экстроординарная ситуация, где правящей семье Кимов потребовалось срочное вмешательство лучших врачей и хирургов. Во-вторых, состояние здоровья КЧИ (каким бы оно ни было) в настоящее время никак не сказывается ни на внутренней ни на внешней политике КНДР. В-третьих, вопрос о передаче власти в стране не поднимается (как и не поднимался раньше), что свидетельствует о существовании некоего плана на случай непредвиденных ситуаций. Первый и второй выводы подтверждаются сегодняшним сообщением главы южнокорейской Национальной разведывательной службы, Ким Сын Хо.    

Что касается ожидавшегося «важного сообщения», которое может поступить из Пхеньяна в любую минуту, то оно может касаться чего угодно, а не только состояния здоровья руководителя страны. Например, это может быть объявление о созыве очередного (сильно просроченного) VII Съезда Трудовой Партии Кореи. Последний съезд созывался в 1980 г., где КЧИ был официально назначен «наследником и продолжателем» дела Ким Ир Сена. Новый съезд партии мог бы провозгласить новые направления в экономической политике и выявить новое поколение руководителей. Новый съезд ТПК мог бы стать важной вехой в деле выведения страны из состояния перманентного кризиса.

Каким будет руководство КНДР в ближайшем или отдалённом будущем, ответить сейчас невозможно. Многие аналитики, окончательно запутавшись во внутренних связях и возможных противоречиях между членами клана Кимов, сходятся на том, что передача власти кому-либо из членов семьи КЧИ в принципе немыслима, и что руководство страной скорее всего будет коллективным (см. статью Рюдигера Франка).

Как бы там ни было, ситуация в Северной Корее остаётся стабильной и спокойной. Возможно, что покров тайны, которой окутано всё касающееся вопроса преемственности в руководтсве КНДР, и является залогом такой стабильности. Это совсем не значит, что так будет продолжаться вечно. Рано или поздно перед народом Северной Кореи встанет вопрос о новом поколении руководителей. Как этот вопрос будет решён зависит не только от желания и усилий элитарных групп внутри Партии и Армии, но и от настроения простых корейцев. В конечном итоге, в сложном уравнении политического будущего КНДР эта переменная окажется решающей.

Обзор Леонида Петрова
для Русской службы Радио ВВС
29 октября 2008 г.

The Advertisement “Do You Know?”

15 08 2008

On Thursday, 14 August 2008, The Australian carried a surprising full-page advertisement asserting South Korea’s sovereignty over the islets of Dokdo, the control over which is being disputed by Japan and the Republic of Korea. Signed by an obscure organisation known only as, this advertisement of such scale in the major Australian newspaper must have cost a fortune. A month ago a similar advertisement was carried by The New York Times and financed by a popular South Korean singer, Kim Jang-hoon, (41) who teamed up with a freelance Korean public relations expert, Seo Kyoung-duk. Both of them promised to publish the ad in the major American and foreign newspapers to reiterate the Korean claim for the disputed islets, the history of ancient kingdoms and the truth about the sexual slavery institutionalized by the Japanese Military during the WWII.

The advertisement, with the headline of “Do You Know?” state “For the last 2,000 years, the body of water between Korean and Japan has been called the “East Sea”. Dokdo (two islands) located in the East Sea is a part of Korean territory. The Japanese government must acknowledge this fact”. The name “East Sea” itself has also been one of the most controversial issues between the two states. The Korean governments (both in the North and the South) traditionally name the body of water the “East Sea”, while the Japanese government insists on the name “Sea of Japan.” The advertisement also asks for cooperation between the two governments to pass down accurate facts of history to the next generation and realise peace and prosperity in Northeast Asia.

This publication comes amid the open conflict between the two countries fueled by the Japanese government’s recent attempt to add Dokdo to a part of Japanese territory in a new educational guideline for junior high schools. This move sparked outrage in South Korea and led the government to recall its ambassador from Tokyo in July 2008. There are further fears that the trilateral summit involving China, Japan and South Korea, scheduled in Japan in September may not go ahead if the heightened tensions over the disputed territories continue. A reckless decision of the US agency, Board of Geographic Names, to redefine the islets as an area of “undesignated sovereignty” rather than Korean territory, also infuriated the Korean government and prompted US President George W. Bush to intervene on behalf Koreans.

The territorial dispute between Japan and Korea is over Liancourt Rocks (the name given to the group by French whalers in 1849), which is a small group of volcanic rocks, sticking out of water, located 215 km east of the Korean peninsula and about equidistant from the western coast of Japan. Including surrounding reefs the total area of these two bare rocks doesn’t exceed 210 square km. There is no drinking water and therefore, until recently, they were not populated. However, the sea around it is rich in fishery recourses and the surrounding seabed covers extensive deposits of natural gas. In our times, when the price for natural resources is growing fast, this is an important reason to contest even the uninhabited rocks. Moreover, Dokdo (“solitary islet”) is the focus of patriotic passion because the Koreans regard it as the first Japanese seizure of their territory in 1905, five years before the Korea was annexed and kept as a colony of Japan until August 1945. All that time, Takeshima (“bamboo islet”) was under the jurisdiction of the Oki islands Branch Office of Shimane Prefecture of Japan

After the WWII, Japanese fishermen were expelled from waters adjacent to Korea by Americans because of so-called MacArthur Line. During the Korean War, South Korean fishermen solely enjoyed fishery in that area without being annoyed by any competitors. However, the MacArthut Line was to be abolished by the San Francisco Peace Treaty (September 1951). Article 2 (a) of the Treaty indicated which islands should renounce but did not include Liancourt Rocks (mistakenly or intentionally). ROK hoped the MacArthur Line would be kept indefinitely and negotiated with USA but their plea was rejected. Instead, the Americans advised Korea to negotiate with Japanese government, but at that time they had no diplomatic relations with each other. In January 1952, the President of ROK Syngman Rhee suddenly issued a Declaration concerning maritime sovereignty, with which he installed the so-called “Syngman Rhee Line” and unilaterally included Liancourt Rocks in the Korean territory.

Foreign fishing boats, which were mostly Japanese, that violated the Syngman Rhee Line were often gunned by South Korea or detained. Japan proposed to go to International Court of Justice or United Nations, but the ROK rejected this proposal.Even after the resumption of diplomatic relations between Japan and Korea in 1965, Liancourt Rocks were kept occupied by Korean coast guards and this issue is still unresolved. Inaugurated in February 2008, the current ROK President, Lee Myung-bak, is the third successive president to have come into office offering a fresh start to South Korea-Japan relations but he has been wrong-footed by provocations from Tokyo.

These days both sides are very active in looking for historical evidence that Dokdo/Takeshima has always been their land. But it does not seem to be leading in the right direction. The two countries once concluded the Japan-ROK Fisheries Agreement, which entered into force in January 1999. They agreed to the establishment of “provisional common waters” around Dokdo/Takeshima without prejudice to the title of this island. Since then, however, Japanese fishing boats are still being shut out of the fishing grounds in the area. The local fishermen in Shimane Prefecture become increasingly impatient and discontented with this situation. Such situation lead to the repetitive announcements of Shimane Prefecture that Takeshima belongs to Japan. So, I believe that as far as fishery is concerned, Koreans and Japanese should simply stick to the original agreement. What will happen when they try to extract the natural resources like gas – is another story.

As for “East Sea”, this is the one name that Japan will probably never recognise as it lies directly west of Japan. Imagine the U.S. calling the Pacific the “East Ocean”. It would never happen because it’s impractical. Also, in retaliation Japan might try to rename the universally recognised “Korea Strait”, which separates the two countries. If the Koreans really want to get rid of the name which is so full of colonial memories, they should think about a compromise instead of something Japan would reject outright. For example, I would propose “The Sea of Peace and Prosperity”. Currently, we at the Australian National University are working on the project called Asia Beyond Conflict (ABC), which will soon offer some solutions to conflicts like this one.