What should the Six Party Talks be about?

10 11 2012

I do not believe in success of the Six-Party-Talks because there are too many parties, their intentions are too different, and their approach is wrong. Since 2003, when this forum was convened for the first time, the five nations tried to persuade North Korea to disarm it unilaterally and unconditionally despite the fact that Korean War had not finished.

They also targeted the North Korea’s nuclear and space exploration programs, automatically denying the DPRK of the right to generate electricity and launch peaceful satellites.

Finally, after 2009, the US, ROK and Japan refused to participate in the Six-party-Talks, demanding from North Korea to demonstrate a “sincere approach”, which is impossible to measure or describe.

Instead, to be more productive in resolving the nuclear problem, the Six-Party-Talks should have first addressed the four crucial issues:

1. Replacing the 1953 armistice regime with a permanent peace treaty between the DPRK and ROK;

2. Achieving the diplomatic cross-recognition of the DPRK by the US and Japan (as it was done in the early 1990s by the USSR and PRC in relation to the ROK);

3. Offering a security assurance to the DPRK by the US;

4. Lifting all bi-lateral and multi-lateral trading sanctions imposed against the DPRK since 1950;

Then, naturally, there will be no need in demanding from North Korea to destroy its nuclear and space programs because there would be enough safeguards against nuclear proliferation or inappropriate usage of these technologies. Only then would people on the Korean peninsula and the region stop worrying about a new devastating conflict.

In other words, the Six-Party-Talks have been addressing the issues in the wrong order and from the wrong end. Was it done by mistake? For the answer, see my previous post about the Cold-War unity and struggle of the opposites in East Asia.

North Korea Wants to Make a Deal

17 09 2010

Jimmy Carter (The New York Times, 15 Sep., 2010)

During my recent travels to North Korea and China, I received clear, strong signals that Pyongyang wants to restart negotiations on a comprehensive peace treaty with the United States and South Korea and on the denuclearization of the Korean Peninsula. […] There are now clear signals of eagerness from Pyongyang to resume negotiations and accept the basic provisions of the denuclearization and peace efforts.

In July, North Korean officials invited me to come to Pyongyang to meet with Kim Jong-il, the North Korean leader, and other officials to secure the release of Mr. Gomes. Those who invited me said that no one else’s request for the prisoner’s release would be honored. They wanted me to come in the hope that I might help resurrect the agreements on denuclearization and peace that were the last official acts of Kim Il-sung before his death in 1994.

I notified the White House of this invitation, and approval for my visit was given in mid-August, after North Korea announced that Mr. Gomes would soon be transferred from his hospital back to prison and that Kim Jong-il was no longer available to meet with me. (I later learned that he would be in China.)

In Pyongyang I requested Mr. Gomes’s freedom, then had to wait 36 hours for his retrial, pardon and release. During this time I met with Kim Yong-nam, president of the presidium of the North’s Parliament, and Kim Kye-gwan, the vice foreign minister and chief negotiator for North Korea in the six-party nuclear talks. Both of them had participated in my previous negotiations with Kim Il-sung.

They understood that I had no official status and could not speak for the American government, so I listened to their proposals, asked questions and, when I returned to the United States, delivered their message to Washington. They told me they wanted to expand on the good relationships that had developed earlier in the decade with South Korea’s president at the time, Kim Dae-jung, and Prime Minister Junichiro Koizumi of Japan.

They expressed concern about several recent American actions, including unwarranted sanctions, ostentatious inclusion of North Korea among nations subject to nuclear attack and provocative military maneuvers with South Korea. Still, they said, they were ready to demonstrate their desire for peace and denuclearization. They referred to the six-party talks as being “sentenced to death but not yet executed.”

The following week I traveled to Beijing, where Chinese leaders informed me that Mr. Kim had delivered the same points to them while I was in Pyongyang, and that he later released the South Korean fishing crew and suggested the resumption of family reunions. Seeing this as a clear sign of North Korean interest, the Chinese are actively promoting the resumption of the six-party talks.

A settlement on the Korean Peninsula is crucial to peace and stability in Asia, and it is long overdue. These positive messages from North Korea should be pursued aggressively and without delay, with each step in the process carefully and thoroughly confirmed.

Jimmy Carter, the 39th president, is the founder of the Carter Center and the winner of the 2002 Nobel Peace Prize.

See the full text of this article here…

Two Koreas Hold Opposite Views of UNSC Statement

13 07 2010

The Dong-A Ilbo (July 12, 2010)

The two Koreas have conflicting interpretations of a U.N. Security Council presidential statement condemning North Korea’s attack on the South Korean naval vessel Cheonan.

The North Korean Foreign Ministry said Saturday, “We take note of the statement saying pending issues on the Korean Peninsula are encouraged to be peacefully addressed through direct dialogue and negotiations via appropriate channels.” “We will make consistent efforts to reach a peace agreement and achieve denuclearization of the Korean Peninsula through the six-party talks.”

[…] Experts say Pyongyang’s comments convey the North’s desire to close the matter as soon as possible and seek a peace agreement through the six-party talks.

On this, a high-ranking government official in Seoul said, “Only when the North either apologizes for the Cheonan incident or admits fault and shows a commitment to denuclearization will the six-party talks be resumed.” “We must at least address what must be addressed. In resuming the six-party talks, sincerity and trust are the most important.”

The difference of positions between the two Koreas originates from contrasting interpretations of Article 10 of the presidential statement. The article says the Security Council encourages resolution of pending issues surrounding the Korean Peninsula to facilitate early resumption of direct dialogue and negotiations.

Seoul interprets this as the resolution of pending issues (the Cheonan incident) should be preceded before dialogue and negotiations, but Pyongyang claims that the pending issues should be dealt with through dialogue and negotiations.

Визит по ракетной траектории – Глава МИД РФ посетил Пхеньян и Сеул

21 05 2009

Александр Габуев, Газета «Коммерсантъ»   № 73 (4128) от 23.04.2009 
В Пхеньяне и Сеуле Сергей Лавров может предложить партнерам вернуться к российской идее создания механизма мира и безопасности в Северо-Восточной Азии

Глава МИД России Сергей Лавров вчера отправился с визитом в КНДР и Южную Корею. В Сеуле главу МИД РФ примет президент Южной Кореи Ли Мен Бак, а в Пхеньяне он может встретиться с лидером КНДР Ким Чен Иром. В момент резкого обострения ситуации на Корейском полуострове Москва пытается блеснуть искусством посредничества. По информации "Ъ", в случае успеха своей миссии Сергей Лавров намерен продвигать российскую идею о подписании договора по безопасности для Северо-Восточной Азии. Впрочем, опрошенные "Ъ" эксперты оценивают шансы на успех визита весьма скептически…

Read the rest of this entry »

О мудрости политики игнорирования КНДР и бессмысленности шестисторонних переговоров

9 05 2009

На днях появились две интересные статьи на одну и ту же тему — ракетно-ядерные эксперементы КНДР, будущее шестисторонних переговоров, и что нужно делать в этой ситуации странам-участницам. Авторы — известные и именитые люди. Г.Д.Толорая и Kwak Tae-Hwan.

Интересно, что оба специалиста одинаково оценивают ситуацию, и правильно вскрывают причины её возникновения, но также настойчиво призывают к продолжению шестисторонних переговоров. Однако, Г.Д.Толорая, который по всей видимости, осведомлён о предстоящих планах правительств больше, не так сильно настаивает на возвращении Северной Кореи, называя новый возможный формат шестисторонки (5+1). Оба аналитика дают свои рекомендации всем шести правительсвам относительно того как им следует себя вести, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки.   

Остаётся только удивляться настойчивости и упорству политиков и их консультантов, которые считают шестисторонний формат действенным (а кое кто и единственным) средством для решения корейской ядерной проблемы. Такую сложную и запутанную проблему, которая является прямым следствием Холодной войны, невозможно решить скопом усадив за стол переговоров представителей некогда враждебных блоков (между многими из которых войны до сих пор не закончены: Россия-Япония, США-КНДР, КНДР-РК). Кстати, у Г.Д.Толорая в самом конце статьи всё-таки прозвучала идея о том, что для создания новой региональной архитектуры, для начала, требуются двусторонние переговоры и соглашения.  

Рекомендации же данные обоими авторами Вашингтону пересмотреть свою политику и признать Северную Корею как ядерное государство оставляют странное впечатление. Новая администрация Белого дома прекрасно понимает, что сядет в лужу если начнёт "дружить" с Пхеньяном. Ведь тогда развалится вся внешнеполитическая и военная доктрина США. Этого не поймут ни в Конгрессе ни на улицах. Первый недоумённый вопрос будет такой, "а зачем, собственно, воевали в 1950-1953 гг.?" Затем возникнет ещё множество вопросов, типа — "а что делают наши войска в Южной Корее и Японии?" Да и многомиллиардные расходы на вооружения, разведку и дипломатию также окажутся ненужными.

Поэтому новая администрация Белого дома и идёт на сознательный риск, обостряя отношения с КНДР и при этом сглаживая острые углы в своих отношениях с Южной Кореей, Японией и другими сателитами. В конце концов, раздражая весь окружающий мир (включая Китай и Россию) своими выходками и угрозами, Пхеньян роет сам себе яму, из которой ему потом будет трудно выбираться. Так зачем, спрашивается, Госдепартаменту напрягаться, куда-то ездить, кого-то уговаривать, чтобы потом на следующих выборах демократов погнали в шею из-за того "что они слишком мягки по отношению к диктаторам"? 

Обама и Клинтон решили игнорировать КНДР столько, сколько будет возможно. Игнорировать бесконечно они, конечно, не смогут. Через неделю после взрыва очередной ядерной бомбы или показательной продажи ракетных технологий Сирии спец.представитель США по северокорейским проблемам Босворт помчится на переговоры в Пхеньян или туда, куда ему укажут. Вот тут-то и начнутся  уговоры и обещания, к которым ни один республиканец не придерётся, да и общественное мнение будет на стороне демократов. 
А пока северокорейские "стратеги" раздают обещания сжечь, закидать и раздавить своих соседей по региону, США продолжают помогать КНДР (хотя и на 100 миллионов менее активно чем прежде). Спрашивается, почему из всех врагов Северной Кореи больше всего гуманитарной помощи ей оказали именно Сединённые Штаты (если не считать сталинских 2 миллионов инвалютных рублей выделенных в 1949 г.)? Помогают потому что Вашингтону очень удобно иметь в этом регионе полуживое пугало, на борьбу с которым можно систематически списывать более весомые расходы. 

КНДР — очень удобный враг. Он хулиганит и угрожает соседям. Запускает и взрывает, то что его просят не запускать и не взрывать. Понятно, что опасности от этих запусков и взрывов (по крайней мере для США) почти никакой, но на лицо явное неуважение к мнению международного сообщества, в том числе и потенциальных доброжелателей (КНР и России). При этом никто, реально, ничего поделать с Пхеньяном уже не может. А раз ничего сделать нельзя, то лучше ничего и не делать. В этом заключается великая мудрость политики игнорирования КНДР.

У КНДР есть полное право заниматься чем угодно до тех пор пока это не угрожает безопасности других стран. Своих собственных забот у Пхеньяна множество. Пусть выращивают рис и квасят кимчхи — никто к ним не будет иметь претензий за это. А если нужна защита, то желающих "помочь" в этом регионе хоть отбавляй. Проблема в том, что такой сценарий не устраивает сам северокорейский режим. Ведь клике Кимов также нужно внешнее пугало, как и семейству Бушей или Клинтонов. Так что пусть сами разбираются и шестисторонние переговоры тут ни при чём. 

Статьи Г.Д.Толорая "The New Korean Cold War " и Kwak Tae-Hwan "THE FUTURE DIRECTION OF THE NORTH KOREAN NUCLEAR ISSUE". можно прочитать по ссылкам.

Survival Tactic

1 05 2009

By Mel Gurtov, Time Magazine, (30 Apr.  2009)

kji_groupNorth Korea’s rocket launch of April 5, the U.N. Security Council vote to condemn the launch and strengthen sanctions, and the North’s decision of April 14 to pull out of the six-party talks have thrown a monkey wrench into prospects for a negotiated resolution of Pyongyang’s nuclear-weapon and missile programs. On the surface it appears that North Korea is again embarked on a threatening course; it has vowed to continue work on its contested weapons programs. But on closer examination, the North’s weapons tests always occur at times of insecurity. Its tough posturing belies the tenuous internal and external circumstances in which it operates.

Far from seeking to create an international crisis, North Korea is acting defensively. This is a regime that above all else seeks to remain in power, to preserve its juche ideology of militant nationalism and self-determination, and to run its economy without following China’s advice about “reform and opening.” But the regime presides over a desperately poor country with few resources, very little international trade, an ever-widening gap between itself and South Korea, a calamitous public-health situation and a military that gobbles up the greater part of the budget. On top of all that, North Korea no longer can count on its Chinese and Russian partners for security, and not always for food and fuel.

To interpret the latest North Korean actions as provocations, pure and simple, badly misreads the message and the precarious position of its sender. An insecure regime with an economy that may easily descend again into widespread famine, and a leader, Kim Jong Il, who appears very ill, to judge from recent photos, is not bargaining from strength. Self-preservation is the name of its game. The leading decision-making body that Kim heads, the National Defense Commission, is filled with generals who most assuredly want to demonstrate that the regime still has muscle. These are people who know that war means their demise, whereas a bargain with the U.S., while it would require stopping nuclear-weapon and missile production, would give the regime legitimacy. It might also spare them from having to give up the six to 10 plutonium bombs they evidently have…

…The six-party talks, which began in 2003, have resulted in several improvements in the security situation on the Korean peninsula. The North has stopped plutonium production and completed several promised steps to disable the Yongbyon nuclear facility. (Though North Korea now says it is restarting that facility, U.S. experts who have visited the site say it will take considerable time and expense to do so.) South Korea has become an important trade and investment partner of the North. Some nongovernmental organizations, such as Mercy Corps, have had regular access to North Korea because they have delivered on meaningful development projects. If talks resume, they will surely be invited back. And China has moved from being a passive to an active player in the talks.

Some critics will say that a dictatorial regime such as North Korea, with all its human-rights abuses, does not deserve added security. But as former U.S. defense secretary William Perry said in 1999, on returning from Pyongyang: “We have to deal with the North Korean government not as we wish they would be, but as in fact they are.” Although the U.S. does not consider itself a threat to the North, Perry continued, Pyongyang believes the opposite. The North’s need of a deterrent, Perry said, has “a very clear logic.” The prescription seems plain: keep engaging the North while defanging it. If the other parties persist in engagement, North Korea will return to the negotiating table. It needs the six-party talks as much as anyone.

Mel Gurtov is professor emeritus of political science at Portland State University, editor in chief of Asian Perspective and the author of numerous books on Asia and U.S. policy

See the full text here…


21 04 2009

Как и предполагал Newsweek (см. 16.03.2009), кризис вокруг ракетно-ядерной программы КНДР получил продолжение. 14 апреля Северная Корея заявила, что выходит из шестисторонних переговоров по разоружению, выгоняет инспекторов Агентства по атомной энергетике (МАГАТЭ) и вводит в строй объект по наработке оружейного плутония в Йонбене, который эти инспектора и проверяли. Официальное объяснение Пхеньяна: чересчур жесткая реакция международного сообщества на запуск ракеты-носителя со спутником в начале месяца. В Совете безопасности ООН запуск расценили как нарушение резолюции 1718, запрещающей Корее испытывать баллистические ракеты.

Однако жестким такой ответ назвать нельзя: Совбез принял даже не резолюцию, а заявление, не предполагающее каких-либо санкций. По-видимому, запуск ракеты был пробным шаром в реализации новой внешнеполитической линии Севера. <Пхеньян выиграл бы в любом случае: если на пуск никак не отреагируют – мы продолжим в том же духе; если раскритикуют – публично обидимся и получим основание вооружаться>, – объясняет северокорейскую логику эксперт Леонид Петров из Национального университета Австралии.

В прошлом году Пхеньян уже выгонял инспекторов из Йонбёна, но всего на несколько дней. <Тогда корейцы добивались, чтобы США исключили их из списка стран, поддерживающих терроризм>, – говорит аналитик International Crisis Group Дэниел Пинкстон. Однако в этот раз КНДР только и ждала повода для того, чтобы возобновить работы на реакторе. Если раньше Пхеньян обещал разоружиться, то теперь проводит жесткую линию, вероятно, решив, что терять уже нечего.

<Высылка инспекторов МАГАТЭ – это еще не беда. Если они скажут, что взорвут еще и атомную бомбу – вот тогда будет проблема, – уверен Петров. – Международному сообществу еще придется уговаривать корейцев вернуться за стол переговоров>. Ведь помешать новому запуску ракеты или ядерному испытанию Пхеньяна не сможет никто. Символично, что КНДР выгнала инспекторов накануне дня рождения первого лидера КНДР Ким Ир Сена. Страна ушла на праздники, дав мировому сообществу время на размышления.

См. оригинал статьи здесь…

Шестисторонние переговоры обречены

17 04 2009

…В последнее время отношения Северной Кореи с внешним миром стремительно ухудшались. Пхеньян вдрызг рассорился с Сеулом — порвал с ним все контакты, отключил межправительственную связь и объявил мобилизацию. Россия привела в полную боеготовность системы ПВО на Дальнем Востоке. Япония и США направили к восточному побережью Северной Кореи эсминцы, оснащенные системой ПРО, и пригрозили сбить ракету. КНДР в ответ пригрозила вторгнуться в Южную Корею. «Времена, когда Мадлен Олбрайт пила шампанское с Кимом в Пхеньяне, а лидеры двух Корей обнимались, закончились, – объясняет Леонид Петров, эксперт-кореист из Национального университета Австралии. – Отношения вернулись к временам конца холодной войны»…

…Проблема еще в том, что никто не знает, что творится в кабинетах, а уж тем более в умах северокорейских руководителей. В прошлом году у Ким Чен Ира неожиданно возникли проблемы со здоровьем – он надолго исчез с экранов телевизоров. Считается, что в то время корейский вождь еще продолжал линию на диалог с Вашингтоном – несмотря на противодействие силовиков. Корея даже остановила ядерную программу в надежде на то, что Америка вычеркнет ее из списка стран, поддерживающих терроризм. По данным информированных источников Newsweek, это должно было произойти 11 августа 2008 года. Но США не торопились. 12 августа председателя Кима внезапно хватил удар. Еще один удар случился с ним в октябре.

«С тех пор в политике Пхеньяна начался откат. Генералы стали принимать бесконтрольные решения, что погубило отношения с американцами и южанами, — объясняет Петров из Национального университета Австралии — Конгресс все-таки вычеркнул КНДР из злополучного списка в сентябре, однако было поздно. Корейцы еще в середине августа приостановили демонтаж ядерного объекта». В декабре прошлого года стороны вернулись к шестисторонним переговорам, но дальше встречи в Пекине дело не пошло. 

«Если все пять членов “шестерки”, кроме КНДР, будут придерживаться общей позиции, то Северной Корее придется прислушаться к голосу разума, – надеется бывший специальный помощник президента Буша и директор управления по делам Восточной Азии Совета национальной безопасности США Дэнис Уайлдер. – Россия и Китай могут помочь Ким Чен Иру вернуться за стол переговоров. Иначе Восточной Азии грозит гонка вооружений».

Но Леонид Петров уверен, что Россия и Китай не помогут. «Многосторонние переговоры обречены. Ядерная проблема КНДР упирается в двусторонние отношения с Америкой», – утверждает он. Корейцы даже пытались попасть на инаугурацию Обамы, но их не пригласили. «Им хочется иметь с американцами дипотношения – это гарантия, что их не разбомбят, – поясняет Бэйкер из Stratfor. – Но напрямую они этого не могут сделать, поэтому пока используют шестисторонние переговоры, заставляя США разговаривать с ними»…

См. весть текст здесь…

Москва поможет Вашингтону разоружить Пхеньян

9 12 2008

США вновь увидели в России союзника,
Газета «Коммерсантъ»   № 224(4041) от 09.12.2008

В Пекине вчера возобновились шестисторонние переговоры по северокорейской ядерной проблеме. На них предстоит убедить Северную Корею подписать соглашение о проверке всех ее ядерных объектов. Главная роль в этом нелегком деле отводится, по мнению американцев, российской делегации.

Встреча глав делегаций "шестерки" (КНДР, Южная Корея, Китай, США, Россия и Япония) началась вчера на полтора часа позже запланированного. Задержка была связана с обострением отношений между Пхеньяном и Токио. Япония отказывается участвовать в поставках Северной Корее 1 млн тонн мазута в обмен на вывод из строя ее ядерных объектов до полного решения проблемы похищенных северокорейскими спецслужбами в 1970-1980-х годах японских граждан. Северокорейская делегация долго отказывалась сесть за стол переговоров, если там будут и японцы. Переговоры все же начались, но без обычных протокольных рукопожатий и фотографирования. Открывая встречу, глава китайской делегации У Давэй призвал участников к "конструктивному и гибкому" диалогу. После этого журналистов попросили удалиться, и переговоры продолжились за закрытыми дверями.

Известно, что на них предстоит обсудить чрезвычайно сложный вопрос о выработке документа по мерам проверки и выведения из рабочего состояния ядерных объектов КНДР, заявленных ею в предоставленном этим летом списке. Суть проверки состоит в анализе проб отходов и грунта с северокорейских ядерных объектов. Выполнить его можно лишь на специальном оборудовании, которого нет в КНДР, но вывозить пробы за пределы страны Пхеньян не разрешил. Кроме того, он не соглашается с требованием США открыть для проверок любые подозрительные объекты КНДР, а не только заявленные в списке. Как заявил вчера глава японской делегации Акитака Сайки, "в отношении проверки между КНДР и остальными пятью странами есть серьезное расхождение во мнениях". В этих условиях Вашингтон возлагает большие надежды на российскую делегацию. "Россия обладает большим опытом в этом деле, и мы надеемся, что на данном этапе она сыграет более активную роль",— заявил южнокорейскому изданию Newses глава делегации США, помощник госсекретаря США Кристофер Хилл.

Это не просто комплимент российской делегации. По мнению эксперта по Корее из Австралийского национального университета Леонида Петрова, Россия лучше других знакома с плутониевой программой КНДР, становление которой начиналось еще при поддержке СССР. Во-вторых, Россия, планирующая строительство нефте- и газопроводов в Северо-Восточной Азии, заинтересована в том, чтобы эти объекты не пострадали в случае военного конфликта, а потребители российского экспорта чувствовали себя в безопасности, заходя в дальневосточные российские порты. В-третьих, кроме России на шестисторонних переговорах у США почти не осталось союзников. Япония ясно дала понять, что не собирается участвовать в помощи КНДР. Ее примеру вот-вот последует Южная Корея, чей президент Ли Мен Бак занял чрезвычайно жесткую позицию в отношении Пхеньяна. Китай, ставший заложником непредсказуемости КНДР, занимает выжидательную позицию. И поэтому, считает Леонид Петров, Россия остается единственной страной, на которую США могут положиться в своих попытках найти общий язык с Пхеньяном.

Lifting sanctions on NK brings little change

5 07 2008

Newsis wrote that US Secretary of State Condoleeza Rice said that the removal of the DPRK from the state sponsor of the terrorism is merely symbolic, and the heavy oil that was given in return for the nuclear report is nothing valuable. On a nationwide radio show, the U.S. secretary of state mentioned that the removal from the state sponsor of terrorism would not give any actual benefit, and that is because international multilevel sanction still exists. She also mentioned that the U.S. is planning individual verification, and the heavy oil given in return can only be used for heating. This speech could cause of further diplomatic trouble in that it is implying that the DPRK volutarily doing the agreements, although the compensation is nearly worthless. (“CONDOLEEZA RICE ‘REMOVAL FROM THE STATE SPONSOR OF TERRORISM IS MERELY SYMBOLIC'”, 2008/07/18)

Nicole Finnemann of Korea Economic Institute writes in her article “Explosive Progress in the Six Party Talks: What’s Left To Do When It Is All Done?”

“No longer an “enemy” or “sponsor of terrorism” state, North Korea has now been promoted to a state with a lot of sanctions. With the rhetoric gone, the substance of the restrictions placed on the DPRK still remains. However, given the relative silence from the DPRK following a brief statement that they were “pleased” to hear Bush’s address, one could ask whether it is possible that what transpired last week—or rather, what did not transpire—was enough to satisfy at least one party at the table…”

For its part, the United States kept its end of the deal—removal of North Korea from the State Sponsors of Terrorism (SST) list and lifting the application to it of the Trading With the Enemy Act (TWEA)—without enacting any real change. Rescinding North Korea’s designation as an SST is an easy step to take, with merely two requirements: a) that the DPRK not have provided support to international terrorism in the last six months; and b) that it give assurances that it will not provide future support. While Congress has until August 10 to enact a joint resolution that would block this from happening, no action is necessary to allow it to pass, and as of August 11 Secretary of State Rice may complete the rescission.

Lifting TWEA, however, required more invention to provide the North with the political concession it was seeking, without actually enacting any concrete change. With the announcement by President Bush of his termination of President Truman’s 1950 imposition of TWEA on the DPRK, a variety of sanctions, not elsewhere covered, would have been effectively lifted. However, almost simultaneous with Bush’s announcement, the Office of the Press Secretary at the White House issued an Executive Order by the president declaring a “national emergency” to deal with the unusual and extraordinary threat to U.S. national security and foreign policy posed by the current existence and risk of proliferation on the Korean peninsula. The national emergency, as stated in the order, necessitates the continuance of certain restrictions on North Korea that would otherwise be lifted pursuant to the termination of TWEA—i.e., replacing most, if not all, restrictions that termination may have undone.

Statements from the U.S. Treasury further explain that no substantive actions with regard to lifting sanctions on North Korea have actually been taken. North Korea will not have restored access to the international banking system, from which it was largely cut off in 2005 amid the Banco Delta Asia money laundering and counterfeit allegations. Although about $25 million in frozen North Korean funds in Banco Delta Asia was released in 2007, the Treasury’s regulations regarding the bank, which prohibit U.S. banks from undertaking transactions with it, remain in effect. International banks have largely shunned Banco Delta Asia as well. Sanctions aimed at ending North Korean money laundering, illicit financing activities, and weapons proliferation will remain in effect, as well as sanctions that prohibit U.S. companies from owning, leasing, operating, or insuring North Korean-flagged shipping vessels, and from registering vessels in North Korea. It is difficult to ascertain what restrictions have actually been effectively lifted…

See the full text of the article “Explosive Progress in the Six Party Talks: What’s Left To Do When It Is All Done?”